Под знаком климата Экология требует внимания профессионалов и не терпит популизма
Под знаком климата Экология требует внимания профессионалов и не терпит популизма

"В глухие дни Бориса Годунова, во мгле Российской пасмурной страны, толпы людей скиталися без крова, и по ночам всходило две луны. Два солнца по утрам светило с неба, с свирепостью на дольный мир смотря. И вопль протяжный: "Хлеба! Хлеба! Хлеба!" из тьмы лесов стремился до царя. На улицах иссохшие скелеты щипали жадно чахлую траву, как скот, – озверены и неодеты, и сны осуществлялись наяву", – так описывал начало Смутного времени Константин Бальмонт.

В голод 1601-1603 гг., вызванный небывалым неурожаем, на Руси погибло от одного до двух миллионов человек. А политические и социальные последствия были не менее катастрофическими – рухнула центральная власть, территория государства стала ареной междоусобных войн и лакомым куском для иностранных интервентов.

Но, думается, очевидцы Смуты сочли бы не меньшим чудом, нежели появление живого и невредимого царевича Димитрия, мнение современных ученых о том, что первопричиной страшных бед на Руси стало извержение вулкана Хуаинапутина в далеком Перу в 1600 году, вызвавшее резкое похолодание 1601-1602 гг. Выброс в верхние слои атмосферы огромного количества пепла, затруднившего проникновение солнечных лучей к поверхности, послужил причиной необыкновенно суровых зим по всей планете.

Взаимосвязь жизни человеческого общества и природы давно волнует умы. Элизе Реклю и Генри Бокль объясняли эволюцию народов "влиянием ландшафта, климата, почвы, рациона питания и даже "общего вида природы". В наше время, после Вернадского и Тейяра де Шардена, принято больше внимания обращать на иную сторону – антропогенный фактор. Это взаимовлияние на протяжении тысячелетий так и оставалось не до конца понятным, а в последние годы вопрос приобрел особую остроту, выйдя на первый план мировой политики в виде проблемы "глобального потепления".

Примерно 70 тысяч лет назад немногочисленное человечество, только собирающееся покинуть свою африканскую колыбель, чуть было не стало жертвой извержения вулкана Тоба на Суматре, которое оказалось самым сильным на Земле за 25 миллионов лет, и понизило температуру на планете в среднем на пять градусов. Генетические анализы свидетельствуют, что в то время катастрофу пережило едва ли более десяти тысяч Homo sapiens.

Извержения вулканов – самый явный (хотя и не для современников) пример воздействия природных катастроф на климат, и, как следствие, на человечество. Взрыв вулкана Тамбора в Индонезии в апреле 1815 года породил так называемый "Год без лета" – 1816-й, с его необычно суровой зимой (непревзойденной поныне), и холодным неурожайным летом. Застигнутая непрерывными дождями в Швейцарии, Мэри Шелли написала своего мрачного "Франкенштейна", книгу о чудовище, порожденном человеком, а Байрон в Италии сочинил "Тьму", переведенную Лермонтовым: "...Блестящее солнце потухло, и звезды темные блуждали по беспредельному пространству, без пути, без лучей, и оледенелая земля плавала слепая и черная ... судороги голода завладели утробами, люди умирали, и мясо и кости их непогребенные валялись...". В Америке неурожаи того года дали толчок к массовому переселению из Новой Англии на Запад.

Начало Французской революции ускорило титаническое извержение вулкана Лаки в Исландии в 1783-84 гг., вызвавшее неурожай и голод 1785 года, и приведшее к устойчиво плохой погоде на протяжении последующих нескольких лет, включая страшный град 13 июля 1788 года, убивший все посевы на 500 километров вокруг Парижа. Цены на продовольствие резко подскочили, а по Франции бродили десятки тысяч нищих. Революции 1848 года в Европе также имели своим толчком неурожай 1846 года, связанный с климатическими явлениями.

Уже на нашей памяти извержение Пинатубо на Филиппинах в 1991 вызвало похолодание на планете на 0,5 градуса. Не могу не вспомнить невероятной густоты туман под Тулой в ноябре 91-го, когда на протяжении десятков километров машины двигались со скоростью не выше 20 км. в час, так видимость не превышала 10 метров. Вполне возможно, что туман стал следствием извержения филиппинского вулкана. И не забудем, что в США дремлет Йеллоустоунский супервулкан, который в случае пробуждения способен убить до миллиарда человек.

Жизнь целых цивилизаций порождалась и обрывалась изменениями климата. Первое государственное образование Индии – Хараппская культура – погибло вследствие перемены гидрорежима реки Инд. Экологические причины лежат в основе исчезновении цивилизации майя. Гренландия, заселенная викингами, обезлюдела к XV веку, когда ввиду начала Малого ледникового периода (речь о нем впереди) европейские поселенцы либо вымерли, либо возвратились в Норвегию.

Естественные катаклизмы могут быть разной природы – фитофтороз изменил кардинальным образом историю и демографию Ирландии в середине XIX века, опустошив население острова, и вынудив 1,5 миллиона ирландцев эмигрировать. Несколько позже эпидемия филлоксеры уничтожила французскую винную индустрию – один из столпов экономики страны. Атмосферно-океаническое явление Эль-Ниньо в Тихом океане своими колебаниями уже не единожды ставило на грань краха рыбную индустрию Перу и Чили, и считается ответственным за исчезновение древних индейских культур.

Но за тысячи лет человечество неплохо научилось приспосабливаться к природным изменениям, и в свою очередь перешло в наступление. Принято считать, что европейские поселенцы нанесли огромный ущерб флоре и фауне вновь открытых земель. Однако в том-то и заключается парадокс, что для оказания значительного ущерба природе вовсе не обязательны передовая техника и многочисленное население.

Австралийские аборигены, заселившие континент примерно 50 тысяч лет назад, и вооруженные только самыми примитивными орудиями, не зная даже лука, в сравнительно короткий срок истребили уникальную мегафауну своей новой родины. Сумчатые львы, гигантские кенгуру, исполинские вараны и сотни других видов исчезли даже не в результате охоты непосредственно на них, а вследствие выжигания саванн и лесов. Даже само опустынивание континента некоторые ученые связывают с массовыми палами. Последним ударом по австралийской природе стало вселение 5 тыс. лет назад дикой собаки динго, уничтожившей сумчатого волка. Результаты генетических исследований свидетельствуют, что, возможно, все динго Австралии происходят от одной-единственной беременной суки, завезенной случайно аборигенами.

Открытие полинезийцами Новой Зеландии также стало преддверием экологической катастрофы архипелага. Туда переселилось в XIII-XIV веках примерно 300 предков нынешних маори. За сто-двести лет они и их потомки кардинально преобразовали ландшафт новой родины (территория равна Италии), почти лишив его лесов, которые были уничтожены огнем – намеренно либо случайно. Вкупе с неумеренной охотой это привело к исчезновению уникальных птиц моа, гигантских орлов и сотен других видов пернатых и рептилий. Исчезновение дичи вынудило маори перейти к земледелию. Примерно то же самое произошло на Мадагаскаре, где местная фауна не перенесла столкновения с австронезийскими переселенцами. Как оказалось, кучке дикарей, использующих огонь, вполне реально нанести непоправимый ущерб экологическому равновесию целых континентов.

Естественно, с ростом населения и техническим прогрессом человечества наступление на мать-природу только усилилось. На глазах нынешнего поколения было осушено Аральское море. Им решено было пожертвовать ради колоссальных ирригационных работ в Средней Азии, когда воды Амударьи и Сырдарьи были переброшены на полив хлопка. Разразилась полномасштабная экологическая, экономическая и социальная катастрофа – складывавшийся веками образ жизни рыбаков и моряков был уничтожен, а сотни тысячи тонн соли и отравленного ядохимикатами ила со дна пересохшего моря разнеслись ветрами. Что интересно – вплоть до перестройки советские карты печатались так, как будто бы с Аралом ничего не случилось.

Десятилетием ранее несколько севернее были ликвидированы миллионы квадратных километров девственных степей, распаханных во время целинной кампании. Уйти от закупок пшеницы в США все равно не удалось, но последний в СССР степной пейзаж – вслед за украинскими черноземами – был окончательно уничтожен, что породило эффект пыльных бурь, когда гумус уносился в атмосферу ветрами.

Сталинский план преобразования природы, с массовым высаживанием в степях лесополос, оказался не таким страшным на фоне хрущевской "целины" или брежневской всеобъемлющей мелиорации, которая погубила экосистемы Белоруссии, российского Нечерноземья и украинского Полесья, лишив их болот и естественного уровня увлажнения.

Все три вождя не забывали о строительстве ГЭС, в том числе на равнинных, медленно текущих реках вроде Волги, Днепра и Дона, превратив их в сеть зловонных озер-водохранилищ (прежней матушки Волги или красавца Днiпро нет и в помине), затопив тысячи квадратных километров плодородных земель, закрыв доступ к местам нереста осетровым и прочим рыбам.

До середины XX века разрушительный побочный эффект человеческой деятельности считался вполне допустимым, и не вызывал отрицательной реакции. "Борьба с природой" стояла в повестке дня. Считалось необходимым улучшать климат. Множество книг было написано о том как, например, растопить льды в Арктике, благотворность чего даже не ставилась под сомнение. Десятки видов животных смело переселялись, а другие виды также решительно истреблялись как "вредные".

Но к середине XX века ситуация изменилась. Как столетием ранее угнетенное положение пролетариата стало казаться важнее плодов, приносимых рынком, что в конечном итоге породило коммунизм, так и теперь ущерб, наносимый человеком, стал представляться большим злом, нежели блага научно-технического прогресса. Потребность современного общественного сознания в самокритике, в приложении ко всему этической мерки отлично наложилось на экологическую проблематику. Рабочий класс к тому времени отъелся, колонии почти все были освобождены, и прогрессивное человечество обрадовалось новой теме – борьбе за чистоту природы.

Символичным стал успех книги "Молчаливая весна" американского ученого Рейчел Карсон, вышедшей в 1961 году, которая положила начало массовому движению в защиту природы. Историк Пол Джонсон писал по поводу книг Карсон и ее последователей: "Они открыли эру, в которой защита окружающей среды и потребителя стала почти религиозным крестовым походом, проводимым с нарастающей фанатичной страстью. Он стал особенно привлекателен для сотен тысяч образованных людей, которые хлынули из студенческих городков в результате расширения высшего образования, и искали способы выразить впитанный там радикализм. Ничего лучшего нельзя было придумать для создания враждебной бизнесу атмосферы, чем усиление лобби здравоохранения и безопасной окружающей среды". Он отметил, что уже в 1976 году соблюдение принятых поспешно "зеленых" законов стоило бизнесу 63 миллиарда долларов в год плюс 3 миллиарда на содержание инспекционных служб, главной из которых стала EPA (Environmental Protection Agency).

Экологическое движение содержало в себе с момента зарождения противоречивые импульсы. С одной стороны – безусловно положительная забота о чистоте природы, и, как следствие, здоровье человека. С другой – навязчивая идея изначальной "греховности" человеческой деятельности, призыв к приостановке развития. В университетах и масс-медиа марксизм заменили парадигмы "самоограничения" и "биологического разнообразия". На интеллектуальный и, в первую очередь, эмоциональный запрос эпохи моментально отреагировал Римский клуб, выступивший с алармистским докладом 1972 года "Пределы роста", в котором утверждалось, что главным врагом человечества является сам же человек, и предсказывался скорый крах цивилизации.

Немудрено, что Суслов, Зимянин и прочие советские идеологи дали зеленый свет экологической теме в СССР – но только в сугубо антизападном применении, для освежения пропагандистской работы. Также неслучайно, что зеленую тематику у нас подхватила первой так называемая "русская партия". Еще в 1966 году на партийном съезде, устами своего крупнейшего представителя – Михаила Шолохова, она выразила протест против строительства целлюлозно-бумажного комбината на Байкале. Конечно, в реальности никто с экологами в СССР не считался. Как стало лишь недавно известно, несмотря на подписание Москвой конвенций о запрете китового промысла, наши китобои преспокойно продолжали истреблять морских млекопитающих.

Но со временем все сильнее выявлялись спорные стороны движения "защитников природы". Рейчел Карсон сделала своей основной мишенью инсектицид ДДТ, который перед тем свел почти к нулю случаи заболевания малярией в Третьем мире. Когда в результате массированной пропагандистской кампании от него стали отказываться одна страна за другой, малярия вернулась вновь, и считается, что именно из-за запрета ДДТ в Африке и Азии погибли миллионы людей. Стали заметнее и экономические последствия принятых законов, висевших тяжелым бременем на ногах крестьян и промышленников, транспортников и энергетиков.

В этот момент новый импульс зеленым придала тема "глобального потепления", ставшая для них палочкой-выручалочкой – сегодня любой саммит G-8, начинается и заканчивается обсуждением снижения выбросов СО2. Экологам удалось добиться принятия так называемого Киотского протокола, подписанты которого обязуются стабилизировать и в последующем сократить выбросы в атмосферу, приводящие к "парниковому эффекту". Протокол предусматривает торговлю квотами на выброс, которые основные загрязнители могут покупать у слаборазвитых стран, не выбирающих свою квоту.

Но что же лежит в основе такой обеспокоенности, которая превзошла страхи перед атомной войной недавнего прошлого?

В настоящий момент мы живем в один из промежутков еще не закончившегося ледникового периода. По историческим мерам "буквально вчера", то есть 10-15 тысяч лет назад, поднявшиеся в результате таяния льдов воды Мирового океана затопили миллионы квадратных километров суши. Великобритания и Ирландия были отрезаны от Европы, Ява, Суматра и Калимантан – от Азии, Новая Гвинея и Тасмания – от Австралии, возникло Балтийское море, а в Черное хлынули через Босфор воды Средиземного. Таким образом, на глазах человека, но без его участия, карта земной поверхности изменилась радикальным образом.

Менее заметные пульсации климата продолжались и после. Примерно в XIV–XV веках начался так называемый Малый ледниковый период, закончившийся в середине XIX века. С ним связывают Великий голод 1315–1317 гг., исчезновение европейских поселений в Гренландии. Погода тогда заметно отличалась от современной. На Темзе с 1607 до 1814 проводились зимние ярмарки, так как она покрывалась крепким льдом. Из Польши в Швецию через Балтийское море шел санный путь, вдоль которого даже устанавливались временные постоялые дворы. А русская армия в марте 1809 с пушками и обозами перешла через Ботнический залив в Швецию. А в Нью-Йорке зимой можно было передвигаться пешком из Манхеттена в Стейтен Айленд. Голландия и Англия пережили всплеск увлечения катанием на коньках, благо озера и пруды находились подо льдом несколько месяцев. Тогда же шотландцы полюбили играть на улице в керлинг, что фактически невозможно сегодня. Суровость зим XVII-XVIII веков подтверждают факты замерзания Босфора и Венецианской лагуны. Сельское хозяйство оказалось в устойчивом кризисе, смертность резко возросла, население Финляндии за этот период сократилось на треть. Добавим, что Малому ледниковому периоду предшествовал пятивековой Средневековый теплый период, когда виноград в изобилии рос даже на Ньюфаундленде.

Примерно к 1850 году климат потеплел, приобретя современный характер, который никак нельзя считать показательным или принимать за образец, ибо такового попросту не существует. Добавим, что за свою историю Земля знала несколько ледниковых периодов, в том числе и полтора миллиарда лет назад. Море беспрестанно сменяло сушу, горы – равнины. Проход Фермопилы, который триста спартанцев защищали в 490 г. до н.э., и бывший тогда таким узким, что в иных местах не могли разъехаться две повозки, сегодня, в результате отступления моря, превышает в ширину девять километров. Верить в то, что можно приказать климату подобно Фаусту "Остановись, мгновенье, ты прекрасно", значит сознательно отрицать реальность.

Идея о борьбе с "климатическими изменениями" является глубоко реакционным антинаучным учением. Климат, равно как и земная поверхность, находится в непрерывном изменении. Причины этого неисчислимы: неравномерная солнечная активность, дрейф континентальных плит, вулканизм, колебания состава атмосферы, либрации Луны, вспышки сверхновых звезд, в конце концов, положение относительно центра галактики. В этом бесконечном ряду факторов человеческая активность занимает ничтожно малое место. Да, она, безусловно, влияет сегодня на погодные условия. Но это влияние, во-первых, мизерно в планетарном масштабе по сравнению с иными факторами, а, во-вторых, направляя усилия по ограничению выбросов в атмосферу, мы все равно ничего не сможем поделать с естественными колебаниями климата, который в любой момент может начать заметно охлаждаться либо разогреваться. В начале 60-х в СССР была поднята паника по поводу усыхания Каспия – печатались "научно обоснованные" карты, на которых к 1975 году море должно было обмелеть подобно Аралу, и отступить на сотни километров от Махачкалы и других портов. Единственной мерой, должной спасти Каспий, был объявлен великий поворот северных рек в южном направлении. Самым смешным в этой в общем-то невеселой истории с потенциальными тратами в миллиарды рублей, было то, что с середины 70-х уровень моря стал расти, и те же самые прибрежные города надо было спасать от затопления. А 26 ноября 1985 года Бюро отделения математики АН СССР приняло постановление "О научной несостоятельности методики прогнозирования уровня Каспийского и солёности Азовского морей, использованной Минводхозом СССР при обосновании проектов переброски части стока северных рек в бассейн Волги".

Бороться с изменениями климата бесполезно, но вот приспосабливаться к ним – важнейшая задача человечества. Вместо того, чтобы тратить миллиарды долларов на борьбу с "парниковым эффектом", куда важнее вкладывать их в развитие инструментария для наблюдения и предсказания погоды, мониторинг вулканической и сейсмической активности, в переселение людей из предполагаемых мест затопления и т.д. Пока западные оракулы пугали мир глобальным потеплением, неожиданно случилось южно-азиатское цунами 2004 года, убившее 230 тысяч человек, а экономический ущерб превысил десятки миллиардов долларов. Одна только Швеция потеряла 543 своих граждан – крупнейшая одновременная утрата со времени Полтавской битвы. Получи сейсмологические и спасательные службы достаточные средства, число жертв могло бы быть ощутимо меньше.

Но в современном мире экология – чрезвычайно политизированная материя. На борьбе с климатическими изменениями основано столько репутаций, на ней завязано столько интересов, она настолько въелась в сознание человечества, что предположить трезво-взвешенный подход к проблеме практически невозможно. Эл Гор, получивший Нобелевскую премию за "за изучение последствий глобальных климатических изменений, вызванных деятельностью человека, и выработке мер по их возможному предотвращению" и Оскара за "Неудобную правду" – современный вариант "Пределов роста", – яркий образец материальной заинтересованности политика в раскручивании данной темы. А его кредо – "идеология сверхпотребления более опасна для человечества, чем идеология гитлеровского тоталитаризма" – надежно обеспечивает ему славу и место в первых рядах прогрессивного человечества.

Экология стала основой разнообразных бизнесов – от торговли квотами (вот где пресловутая виртуализация экономики доходит до крайних пределов) до попрошайничества у корпораций на изобретение очередного "зеленого двигателя". Экотематика стала ныне неотъемлемым компонентом в рекламе продукции, без которого продажа серьезного товара немыслима.

Не успев начать торговать котами в мешке – квотами на загрязнение, мир уже успел перессориться из-за них, так как Индия и Китай не желают себя ограничивать (мы, де, еще не достигли уровня развитых стран), а политкорректный Запад не в состоянии на них повлиять. Поэтому Европе приходится (в то время как США благоразумно воздерживаются от подписания Киотского протокола) брать на себя в одностороннем порядке обязательства, подрывающие ее конкурентоспособность.

Диалектика взаимосвязи природы и человека весьма противоречива. С ростом научно-технического прогресса, и расширением распространения Homo sapiens по Земле, человечество все меньше зависит от природных условий непосредственно, но все более хрупко основание его успехов. Чем сложнее инфраструктура благополучия, тем больше ущерб, наносимый во время стихийных бедствий. Как и во времена палеолита мир вокруг полон угроз для жизни, и чувство опасности у современного человека ничуть не меньше, чем у пещерного. Последний успокаивал себя, совершая жертвоприношения неведомым силам. Сегодня же пытаются умилостивить природу, снижая выбросы. Делать это, конечно, нужно, но забота об окружающей среде не должна этим ограничиваться.

Сохранение экологии – задача многогранная, требующая внимания профессионалов, и не терпящая популизма. Поэтому, то, что все больше серьезных политиков вовлекается в дело охраны природы, – факт отрадный, равно как и то, что российский политикум также начинает проникаться мыслью о важности зеленой тематики.

Источник: http://www.novopol.ru/text77894.html